Жилая застройка Тракторной улицы (1925—1927)

Глава «Жилая застройка Тракторной улицы (1925—1927)». «Из творческого опыта. Возникновение и развитие архитектурного замысла». А.И. Гегелло. Институт теории и истории архитектуры АСиА СССР. Государственное издательство литературы по строительству, архитектуре и строительным материалам, Ленинград, 1962


Укрепление и рост народного хозяйства к концу восстановительного периода позволили в 1924—1925 гг. перейти в крупных городах страны от восстановления разрушенного жилого фонда к организации и постепенному развертыванию нового жилищного строительства. В Ленинграде при Губпрофсовете и Губоткомхозе были образованы Комитет содействия рабочему жилищному строительству и специальная строительная организация Стройком со своим проектным бюро, которое в дальнейшем послужило основой для создания проектного треста (позднее института), Ленпроект.

Первоначально творческое ядро проектного бюро Стройкома, составившее его авторский коллектив, включало архитекторов Д.П. Бурышкина, А.И. Гегелло, А.С. Никольского, Г.А. Симонова и Л.М. Тверского. Административно возглавлял его Г.А. Симонов, который до этого уже года три-четыре работал в системе Откомхоза.

Первой задачей, поставленной перед нашим коллективом, была разработка проектов новой жилой застройки в б. Володарском (Невском) и б. Московско-Нарвском (Кировском) районах. Д.П. Бурышкину и Л.М. Тверскому был поручен участок по улице Ткачей в Володарском районе, а А. С. Никольскому, Г. А. Симонову и мне — два участка в Московско-Нарвском районе: так называемый «Крыловский участок» по б. Крылову переулку, переименованному затем в Тракторную улицу, и «Серафимовский участок» по улице (ныне проспекту) Стачек.

Оба участка в Кировском районе были свободны от капитальной застройки, не требовали почти никакого сноса старых строений и находились вблизи от крупных городских магистралей. Кроме того, такое размещение нового строительства не должно было мешать будущей коренной реконструкции района. Интересно, что техническая комиссия, которая была образована Комитетом содействия из виднейших специалистов городского хозяйства и строительства, высказала пожелание, «... чтобы застройка располагалась вдоль улиц, не вдаваясь в глубь участков, способствовала приданию улице возможно большей архитектурной красоты» (Г.А. Симонов, В Ленинграде, журн. «Вопросы коммунального хозяйства» № 3, Л., 1926, стр. 78.).

К работе над проектом мы приступили в конце ноября 1924 г. Началась она с эскизов планировки и застройки района, разработки программы проектирования и установления типа квартиры и дома, Перед нами была одна из первых страниц будущей истории советской архитектуры. Никакого опыта строительства жилых домов для рабочих первого в мире пролетарского государства не было. Столица нашей Родины Москва приступила к новому жилищному строительству почти одновременно с Ленинградом. Имелся некоторый опыт строительства жилых домов для рабочих в капиталистических странах Запада, но это было далеко не то, что мы могли бы широко использовать в нашей работе. Тем не менее опыт современного зарубежного строительства, конечно, следовало учесть. Мы знакомились с ним не только по иностранным архитектурным журналам, но и в натуре. Так, Л. М. Тверской выезжал в командировку в Германию, а Г. А. Симонов в Германию и Швецию.

Новое жилищное строительство начиналось в трудных условиях и требовало строжайшей экономии. Отсталость строительной промышленности, острый недостаток основных материалов, даже кирпича, низкий уровень развития строительной техники, нехватка квалифицированных рабочих чрезвычайно усложняли условия строительства. Все эти обстоятельства необходимо было учитывать при проектировании первых жилых домов. Так, например, использование в жилищном строительстве железобетонных конструкций исключалось: цемент и железная арматура шли прежде всего на строительство промышленных предприятий. Первое время мы были вынуждены применять старый кирпич, бутовую плиту и металлические двутавровые балки, полученные при разборке старых разрушенных зданий; балки эти нередко были изогнуты и перед укладкой их приходилось выпрямлять. Мы не отказывались даже от старых, не пригодных для использования по прямому назначению железнодорожных и трамвайных рельсов. Лесные материалы — бревна и доски из свежей древесины — имели повышенную влажность и другие пороки. Не хватало железных труб, радиаторов и т. п.; это привело, в частности, к устройству в новых жилых домах печного отопления (позднее замененного центральным). Так же обстояло дело и с другими видами санитарно-технического оборудования, со скобяными изделиями и пр.

Чтобы иметь возможность выбрать лучшие архитектурно-планировочные решения застройки намеченных для жилищного строительства участков и лучшие проекты жилых домов, Комитет содействия в начале 1925 г. провел широкий открытый конкурс. Специальной комиссией (с участием архитекторов) была разработана программа конкурса, за основу которой были взяты предварительно разработанные нами основные положения для проектирования. Конкурсная программа предопределяла решение всех главных вопросов: плотность застройки участков, планировочные нормативы, этажность домов, тип и характер квартир и их санитарно-техническое оборудование, строительные материалы и конструкции.

На конкурс было представлено 27 проектов; творческий коллектив Стройкома в конкурсе не участвовал, но проекты застройки трех указанных выше участков разработал и представил на рассмотрение вне конкурса. Проект застройки еще одного участка — четвертого, так называемого Палевского массива, в Невском районе — разрабатывался на тех же правах архитекторами Жилсоюза.

При рассмотрении материалов конкурса Комитетом содействия выяснилось, что ни один из представленных проектов не мог быть использован без значительной переработки, а это вызвало бы задержку начала строительства. Поэтому Комитет, внимательно рассмотрев 6 апреля 1925 г. проекты Стройкома и Жилсоюза, признал их лучшими и принял к осуществлению. Мы должны были разработать технические проекты на основе наших предложений, по возможности учитывая при этом наиболее ценные и интересные идеи, содержавшиеся в материалах конкурса.

Я остановлюсь подробнее на разработке проекта застройки Тракторной улицы («Крыловского участка»). Здесь свободной от застройки была сравнительно узкая полоса вдоль б. Крылова переулка шириной около 100 м и длиной около 500 м. Таким образом, в данном случае нельзя было думать о создании законченного жилого квартала нового типа с широко озелененным внутриквартальным пространством, тем более, что наличие по соседству относительно ценных строений и близость довольно оживленной Балтийской улицы исключали возможность дальнейшего развития застройки в этом месте в ближайшие годы.

Это был один из немногих наиболее свободных и подходящих для строительства участков, который примыкал к сравнительно благоустроенной улице Стачек, имевшей хоть и плохую, но булыжную мостовую, водопровод и частично деревянную канализацию. А эти обстоятельства тогда были очень существенны, так как давали возможность избежать дополнительных расходов на строительство магистральных подземных сооружений и дорожные работы.

Если сравнить наши первоначальные, отраженные в макете эскизные соображения о застройке всего района проспекта Стачек с планом того же района, представляющим вторую стадию работы, то можно видеть, что на макете нет и намека на будущую застройку Тракторной улицы. Объясняется это тем, что с б. Крыловым переулком вначале мы просто не считались, так же как не учитывали и существовавшей тогда старой застройки. Этот макет показывает только общую идею, возможный характер намечавшейся нами вначале застройки района: свободной, в смысле отказа от классических композиционных схем с их непременной симметрией, зрительно воспринимаемым графическим равновесием, системой пересекающихся, взаимно увязанных геометрических осей и т. п. Однако принятый нами в эскизе принцип композиции застройки был не лишен геометризма и нарочитости. Он имел своего рода «графический» характер, который выразился в построении двух рядов параллельно стоящих, в основе одинаковых (типовых) жилых домов, постепенно отступающих от красных линий улиц. В этом проекте нашли отражение наши новаторские стремления, но в нем чувствовалось и влияние модного тогда формалистического западного искусства, в частности немецкого экспрессионизма. Тем не менее первоначально этот проект был одобрен технической комиссией Комитета содействия рабочему строительству, которая отметила, как сообщалось тогда в печати, «... смелость и новаторство архитектурного замысла».

Но мы не «почили на лаврах» и не остановились на этом решении; мы получили в высшей школе и на практической работе закваску здоровой, реалистичной (т. е. простой, правдивой, близкой к жизни, а не в смысле реализма как стилистического направления в архитектуре (Прим. автора).) архитектуры и поэтому уже на следующем этапе работы, после тщательного изучения района в натуре — обследования его застройки, ознакомления с подземным инженерным хозяйством, после ряда эскизных прикидок и их обсуждения — пришли к решению, показанному на плане района. Здесь еще улавливаются отзвуки приема застройки, принятого нами в первоначальном эскизном проекте. Намеченная новым проектом застройка Тракторной улицы, хотя и не в точности соответствует осуществленной в натуре, но очень к ней близка. Разница в основном состоит в том, что расширенное «устье» Тракторной улицы со стороны проспекта Стачек в проекте отсутствует, а расширение ее сделано в средней части; остальные элементы планировки — образование небольшой внутренней почти квадратной площади у поворота улицы и ее выход на Балтийскую улицу — уже точно намечены. Значительно больше изменилась застройка Серафимовского участка по проспекту Стачек, где уступчатость в расположении домов стала менее назойливой, чем в первоначальном эскизе.

Район застройки, намечавшийся вдоль проспекта Стачек, главным образом с ее западной стороны, на протяжении около 1,25 км от Ново-Сивковской улицы до б. Путиловской железнодорожной ветки, представлял собой низкое, затопляемое при сильных наводнениях место, с высоким уровнем стояния грунтовых вод. Вблизи проспекта Стачек он был довольно густо, но неравномерно застроен в основном ветхими перенаселенными одно- и двухэтажными деревянными домишками.

Сеть неблагоустроенных улиц, незамещенных, не имевших ни водопровода, ни канализации, тянулась от проспекта Стачек к берегу Финского залива и деревне Волынкиной.

На генеральном плане района ближайшую к проспекту Стачек узкую полосу, которую при первоочередной застройке легко можно было бы обеспечить водопроводом, канализацией и электроэнергией, мы разбили на восемь мелких кварталов средним размером 140×170 м. Это не были кварталы в нашем сегодняшнем понимании — для этого они были прежде всего слишком малы. Каждый из них при площади около 1 га имел периметральную застройку из четырех-шести в основном трехэтажных, двух- и трехсекционных домов того же типа, что и на Тракторной улице.

Нам хотелось создать по возможности свободную и живописную объемно-пространственную композицию застройки из простых и лаконичных, достаточно крупных архитектурных элементов — типовых секций, число которых было невелико (четыре-пять). Разнообразие типов домов достигалось разным сочетанием секций, зеркальным поворотом домов в отношении их поперечной или продольной оси, местными повышениями до четырех этажей и разным характером соединяющих дома арок и полуарок. Кроме того, мы имели в виду, что эти типы домов возможно будут использованы для застройки всего района в ближайшие два-три года.

Если учитывать уровень строительной техники 1920-х годов: ручную кирпичную кладку и отсутствие даже намеков на индустриальные методы строительства, мне представляется, что и эти первые, хотя и довольно робкие попытки типизации проектирования были для своего времени прогрессивным явлением.

Следует остановиться еще на одном моменте, который в равной степени относится к застройке обоих участков, а именно на вопросе об обеспечении населения новых кварталов учреждениями культурно-бытового обслуживания, которому в настоящее время придается столь большое значение.

В те годы этот вопрос с таким размахом, как сейчас, еще не ставился, главным образом из-за недостатка материальных средств: прежде всего надо было ликвидировать острейшую нужду в жилой площади. Однако вскоре после закладки первых жилых домов стало постепенно развертываться и культурно-бытовое строительство. Что касается детских яслей и садов, то на этой начальной стадии жилищного строительства они создавались на средства отдельных промышленных предприятий; для них использовались преимущественно бывшие барские особняки и большие квартиры в доходных домах повышенного типа. Обеспечение населения школами, предприятиями общественного питания и коммунального обслуживания пошло по линии строительства новых зданий школ, лечебных учреждений, фабрик-кухонь, бань, прачечных и т. д. Характер объемно-пространственной композиции застройки Серафимовского участка с периметральным расположением жилых домов, с большими, свободными от застройки пространствами, объединявшими два-три квартала, позволял в дальнейшем не только создать хорошее озеленение, игровые детские и спортивные площадки, но и разместить на нем здания яслей и детских садов.

Окончательная планировка и застройка Тракторной улицы видна на плане, где жилые дома показаны в реальных габаритах, а против «устья» улицы, с другой стороны проспекта Стачек, помещена новая школа (арх. А. С. Никольский), строительство которой началось в 1926 г.

Объемно-пространственная композиция застройки Тракторной улицы своеобразна и довольно живописна. Начало ей дают две пары соединенных полуарками домов, поставленных с двойным отступом от красной линии улицы; оно подчеркнуто также частичным повышением угловых домов до четырех этажей. Два следующих дома, симметрично расположенных вдоль Тракторной улицы, своими передними фасадами образуют три мелких уступа, постепенно сужающих улицу до нормальной ширины. Дальше по правой ее стороне поставлены в линию два трехсекционных дома, которым на левой стороне отвечают три двухсекционных дома (это было вызвано временной задержкой сноса небольшого строения, стоявшего на месте среднего дома).

Разнообразие объемно-пространственной композиции застройки усилено еще тем, что дома правой, ориентированной на северо-запад стороны в целях лучшей инсоляции жилых комнат обращены к улице лестничными клетками, выступающие объемы которых усиливают пластику фасадов. Этот короткий отрезок улицы замыкается на расстоянии около 320 м от проспекта Стачек торцом дома, образующего одну из сторон маленькой внутренней площади, сдвинутой к северу от Тракторной улицы, которая здесь поворачивает почти под прямым углом к югу и коротким отрезком выходит к Балтийской улице.

Торец дома, замыкающий перспективу Тракторной улицы со стороны проспекта Стачек, предполагалось оформить цветным барельефом с профильным изображением головы В. И. Ленина на фоне орнамента, основанного на индустриальных мотивах. В композиции барельефа реалистическая трактовка головы Ленина сочеталась с некоторыми элементами экспрессионизма и в известной степени супрематизма (поддерживающая часть рельефа). К сожалению, в натуре барельеф выполнить не удалось.

Объединяющие отдельные дома арки и полуарки были одним из основных и немногочисленных декоративных средств художественной выразительности архитектурного образа застройки Тракторной улицы. Они помогают достижению большей цельности застройки и вместе с тем создают впечатление динамического характера композиции ансамбля. Этому же способствуют несимметрично закругленные в плане выступы лестничных клеток, объединенные с ними балконы, ассимметричный рисунок оконных переплетов (в проекте) и такой же характер включения в композицию фасадов простых по профилю подоконных тяг и зонтов над входами в лестничные клетки.

Теперь, по прошествии более тридцати пяти лет, мне представляется, что весь этот композиционный замысел со скромным набором архитектурных деталей позволил нам создать своеобразный, достаточно острый, свежий и запоминающийся образ.

Архитектурный образ застройки Тракторной улицы возник и сложился у нас довольно быстро. В общих чертах процесс его формирования можно проследить по сохранившимся эскизам и чертежам, начиная с одного из первых набросков, на котором при еще усложненном объемном решении — с повышенной лестничной клеткой и примыкающими к ней в четвертом этаже хозяйственными помещениями (домовой прачечной и т. д.) — уже ясно намечался общий характер обработки фасадов. В нем отразилось наше стремление к простым архитектурным формам и деталям. Вторая стадия формирования образа видна на чертеже с фасадом и планом одного из домов, выполненном до проведения конкурса, в составе проекта застройки, принятого затем к строительству.

Несмотря на то, что проект застройки Тракторной улицы был признан пригодным для осуществления в натуре, мы подвергли значительной переработке как внутреннюю планировку квартир, так и внешний облик домов. Это видно из сопоставления первоначального перспективного рисунка, выполненного А. С. Никольским, эскизов и фотографий с натуры.

Простой и ясный облик жилых домов по Тракторной улице не вступает в противоречие с их конструкцией и материалами, из которых они построены. Здесь нет нарочитого подражания внешним формам западной модернистской архитектуры, основанным на применении легких железобетонных конструкций, почти сплошного остекления фасадов и т. д. Мне кажется, что архитектура этих первых жилых домов была в свое время в некоторых отношениях ближе к социалистическому реализму, чем многое из того, что строилось у нас позднее, в период функционализма и конструктивизма.

Я имею в виду не только внешний архитектурный облик этих зданий, но и внутреннюю их планировку, т. е. самое основное — тип жилья.

В конкретном решении ряда вопросов сказалось не только наше искреннее желание найти что-то новое, соответствующее требованиям жизни, но и отсутствие ясных, установившихся взглядов на пути социалистической перестройки быта, неразработанность проблемы нового типа жилья, а отчасти также — знакомство с современной архитектурно-строительной практикой зарубежных стран.

В определении типа жилья и разработке основных положений программы проектирования вместе с нами, архитекторами, принимали участие члены Комитета содействия рабочему строительству, на которых была возложена непосредственная подготовка к строительству, включая проектирование. Среди них были и рабочие с производства (тт. Королев, Вейнберг и др.) и специалисты, в числе которых необходимо упомянуть старого большевика, архитектора Н. М. Проскурнина. Интересно напомнить некоторые их предложения по внутренней планировке квартир, которые они выдвигали, ссылаясь на «сложившийся быт» русского промышленного рабочего. Они предлагали, в частности, устройство большой по площади, объединенной с кухней жилой комнаты, в которую должны выходить двери одной или двух спален, а также светлого помещения, связанного непосредственно с этой жилой кухней и оборудованного мойкой, ванной и бучильником для стирки белья (такое помещение имело тогда широкое распространение в жилищном строительстве для рабочих за границей, например в Англии и Германии). Кроме того, они считали необходимым делать в каждой квартире достаточно просторную и светлую переднюю, с местом для небольшого верстака и инструментов, чтобы в свободное время можно было заниматься домашними поделками или каким-нибудь ремеслом. Мы соглашались не со всеми пожеланиями. Так, например, не было принято предложение одного из членов комиссии устраивать входы в уборные непосредственно из комнаты дневного пребывания, объединенной с кухней. Принятые нами предложения членов комиссии нашли свое отражение в первом эскизном (предконкурсном) проекте, о котором я уже говорил.

Разработка технических проектов жилых домов велась по уточненной конкурсной программе. Для Московско-Нарвского района программа проектирования предусматривала застройку трехэтажными домами с подвалами. Плотность застройки была установлена не выше 20%, плотность населения — 175 человек на 1 га.

Учитывая затопляемость района при сильных наводнениях, отметку пола первого этажа жилых домов требовалось поднять на 15 см выше максимального уровня воды при наводнении 23 сентября 1924 г.

По количеству комнат квартиры намечались трех типов и распределялись следующим образом: квартиры в составе жилой кухни-столовой и двух спален из расчета заселения их одной семьей — 20%; квартиры в три комнаты с отдельной кухней, которые могли быть заселены в случае необходимости двумя семьями — 65%; квартиры в четыре комнаты с кухней на две семьи — 15%. При этом площадь жилой кухни-столовой была предусмотрена не менее 20 м², а кухня трех- и четырехкомнатных квартир на случай двухсемейного их заселения — не менее 9,1 м². Наименьшая площадь жилой комнаты была определена в 9,1 м² (при ширине комнаты не менее 2,7 м), высота этажа в чистоте — 2,98 м.

Как и первоначально, при кухнях намечалась отдельная светлая моечная с мойкой, ванной и бучильником для белья. После конкурса в процессе детальной разработки проектов и их обсуждения мы по экономическим соображениям отказались от отдельного помещения моечной с бучильниками, мойку заменили обычной раковиной, а ванну с водогрейной колонкой разместили в жилой кухне (это иногда практиковалось в жилищном строительстве капиталистических стран).

Однако дома были выстроены без ванн, так как тогда наша промышленность их не выпускала.

Нормы объема воздуха программой были определены в размере 30 м³ на одного взрослого и 15 м³ на ребенка до 14-летнего возраста. Освещенность жилых комнат была установлена от 1/7 до 1/8 площади пола, кухонь (включая жилые кухни) — 1/6, уборных и передних — 1/10. Требовалось также, чтобы во всех квартирах было обеспечено сквозное проветривание.

Проходных комнат (не считая кухни-столовой) рекомендовалось, по возможности, избегать.

Отмечалась необходимость устройства в комнатах встроенных стенных шкафов, в передней — шкафа с вентиляционной вытяжкой для сушки одежды, в кухне — кладовой (холодного шкафа) для хранения продуктов питания. Коэффициент K1 — отношение жилой площади квартиры к ее полезной (т. е. общей) площади, являющийся показателем экономичности планировки квартир, должен был быть не менее 0,6. Как были выполнены требования программы, можно видеть на окончательно разработанном плане одного из домов.

Внутренняя планировка квартир теперь, быть может, покажется несколько наивной, но объясняется это не молодостью или неопытностью авторов. Следует сказать, что, например, А. С. Никольский, окончивший Институт гражданских инженеров в 1912 г., ко времени проектирования застройки Тракторной улицы имел уже большой стаж практической архитектурно-строительной работы — самостоятельной и в качестве помощника известных архитекторов братьев Косяковых. Г. А. Симонов в течение нескольких лет до этого времени работал в Архитектурно-строительном управлении Откомхоза и был непосредственно связан со строительством. Что касается меня, то я окончил Институт гражданских инженеров в 1920 г., но уже с 1913—1914 гг. выполнял практически обязанности архитектора, самостоятельно разрабатывал по заказам небольшие проекты и руководил производством разных строительных работ, ряд лет был помощником академика архитектуры И. А. Фомина в его мастерской и на постройках, кроме того, работал в проектном отделе Свирьстроя и преподавал в архитектурных вузах Ленинграда.

Таким образом, каждый из нас к началу работы в Стройкоме имел уже некоторый опыт и легко мог справиться с проектированием и строительством, например, жилого дома старого типа. Создание же нового типа жилья для советских рабочих, которые совершили величайшую в истории человечества революцию и строили новый мир, требовало совершенно иного подхода к заданию, тем более что наши материальные ресурсы и строительно-технические возможности были в то время крайне ограниченны и не позволяли достаточно свободно решать вопросы внутренней планировки, оборудования и отделки жилых домов.

Застройкой Тракторной улицы и других участков в Кировском и Невском: районах было положено начало огромному по своему размаху жилищному строительству, которое ведется теперь в Ленинграде, как и во всех других городах Советского Союза, на базе современной передовой строительной техники.

В жилых домах на Тракторной улице, за бывшей Нарвской заставой, живут и будут жить новые поколения ленинградцев, которые никогда не видели, что представляла собой всего полвека назад эта глухая, грязная и темная рабочая окраина столицы старой царской России.

Дома эти со всеми их достоинствами и недостатками являются своеобразным архитектурным памятником периода реконструкции народного хозяйства, напоминающим о самом первом этапе борьбы за новую жизнь, за ликвидацию недостатка в жилищах и коренное улучшение материально-бытовых условий жизни советских людей.

поддержать Totalarch

Добавить комментарий

CAPTCHA
Этот вопрос задается для предотвращения попыток автоматической регистрации