Памятник В.И. Ленину в Казани

Памятник В.И. Ленину в Казани

Глава «Памятник В.И. Ленину в Казани». «Из творческого опыта. Возникновение и развитие архитектурного замысла». А.И. Гегелло. Институт теории и истории архитектуры АСиА СССР. Государственное издательство литературы по строительству, архитектуре и строительным материалам, Ленинград, 1962


В июне 1940 г. ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли постановление о сооружении памятника В.И. Ленину в Казани, где Владимир Ильич начал в 1887 г. свою революционную деятельность сначала в университете, а после первого ареста, высылки под надзор полиции и возвращения в Казань в октябре 1888 г. — в одном из марксистских кружков, организованных революционером Н.Е. Федосеевым. В мае 1889 г. молодой Владимир Ильич вместе с семьей переехал в Самару. Но и то небольшое время, которое В.И. Ленин прожил в Казани, прочно связало этот город с его именем.

Осенью 1940 г. был проведен закрытый конкурс на разработку проекта памятника В.И. Ленину, для участия в котором были привлечены С.Д. Меркуров, В.Б. Пинчук и один из местных казанских скульпторов. Вениамин Борисович Пинчук предложил мне как архитектору принять участие в работе над этим интересным заданием.

Место для памятника первоначально было выбрано в центральной части города — на юго-западном склоне одного из трех холмов, возвышающихся над площадью Куйбышева. Разница отметок верхней кромки склона холма и центра площади равнялась 15—16 м.

Сама площадь с ее застройкой, сложившейся еще в дореволюционные годы, с градостроительной точки зрения была плохо организована и подлежала поэтому капитальной реконструкции. Ее неопределенная конфигурация, преувеличенные размеры (до 300 м в поперечнике), сложный рельеф, а также требование задания не увлекаться большими размерами фигуры и памятника значительно осложняли задачу, которая состояла не только в проектировании памятника, но и в разработке эскизных соображений по планировке и благоустройству площади и ее ближайшего окружения.

Мои предложения по реконструкции площади состояли в некотором ограничении этого огромного пространства путем членения его на две части симметрично расположенными четырех- и пятиэтажными зданиями (в одном из них был универмаг, другое имело административное назначение). Ось, проходящая по центру памятника, середине проезда между этими зданиями, играющими роль пропилеев, и по диагонали второй, меньшей площади восьмиугольной формы, становилась, таким образом, главной композиционной осью ансамбля. Основными осями восьмиугольной площади служили оси двух значительных магистралей города — Пушкинской улицы и улицы Баумана. Последняя превращалась за пределами площади в один из проездов зеленой эспланады-бульвара. Склоны трех холмов (отрогов прилегающей возвышенности), ограничивающих площадь Куйбышева с северо-востока и юго-запада, подлежали озеленению. На верхних горизонталях левого холма намечалась застройка, которая по отметкам карнизов должна была отвечать существующей застройке правого холма (здание одного из казанских вузов). Памятник ставился на верхней кромке откоса среднего холма, на фоне высоких древесных насаждений, которые создавали своего рода архитектурные кулисы. Принимая во внимание большие пространства, открывающие перспективы с отдаленных точек зрения, казалось необходимым весь памятник, особенно его пьедестал, трактовать как значительное и очень монументальное сооружение, без чего он мог просто потеряться в обширном пространстве.

Эти соображения легли в основу решения поставленной программой конкурса градостроительной задачи и учитывались В. Б. Пинчуком при разработке скульптурной части памятника. В. И. Ленин, над образом которого В. Б. Пинчук уже много лет плодотворно работал, в данном случае был изображен им как народный вождь. Энергичное, но сдержанное движение фигуры, как бы устремляющейся вперед, выразительный утверждающий жест руки, несколько приподнятая вверх голова Ленина, который как бы смотрит в будущее, раскрывали образ вождя, выступающего перед народом.

Первые творческие мысли архитектора в подобных случаях часто совершенно непроизвольно ищут каких-то усложненных архитектурных замыслов, громоздких композиционных решений. Так и в моем воображении вначале рисовались грандиозные лестницы, каменные террасы, огромные тематические барельефы, тяжелые архаизированные портики... В каком направлении шла моя мысль, можно видеть из серии сохранившихся эскизов.

Простота, лаконичность композиции и, как правило, связанная с ними, бо́льшая выразительность и сила впечатления появляются не сразу, а в результате напряженных и более или менее длительных поисков. К результатам этих поисков на всех этапах разработки первоначального замысла архитектору необходимо весьма критически относиться и удерживаться от излишних увлечений. В этом отношении архитектору очень полезно получить опыт совместной работы над первоначальным замыслом памятника со скульптором, конечно, при известном единстве их творческих позиций, сработанности друг с другом. Мне было легко работать с В. Б. Пинчуком, талантливым и высококультурным художником, тем более, что памятник Ленину в Казани был не первой нашей совместной работой. Его критические замечания и советы были для меня очень ценными. В процессе нашей работы над памятником оба мы, В. Б. Пинчук — в создании фигуры В. И. Ленина, я — в решении архитектурной части памятника, стремились прийти к большей строгости, простоте и выразительности всей композиции.

Одновременно с работой над художественным образом памятника в целом шли наши поиски масштаба и абсолютных размеров фигуры и пьедестала, соответствующих данному месту и окружению и в то же время реальных в смысле возможности осуществления проекта. Высота фигуры, доходившая у нас в первых эскизах до 15 м, уменьшалась постепенно в процессе работы до 12—10 м. Казалось, что такие размеры фигуры и преувеличенная монументальность пьедестала вызывались высотой холма и большим свободным пространством вокруг памятника. При этом чем крупнее и значительнее намечалось его основание, тем больше вырастала фигура.

Понимая, что памятник таких размеров мало уместен в данном случае, да и вряд ли практически осуществим, мы делали попытки отказаться от камня в обработке холма, ограничиваясь только озеленением его склонов и устройством земляных дорожек. Но и это не помогало, пока оставался громоздким и сильно развитым пьедестал памятника.

Так постепенно возникла идея более лаконичного композиционного приема архитектурного оформления холма в виде пяти уменьшающихся кверху земляных террас с простой и сравнительно скромной по размерам каменной лестницей, ведущей от площади к памятнику. Лестница должна была создать не только функциональную, но и архитектурно-композиционную связь площади с вершиной холма и памятником. Этот в своей основе простой замысел требовал более строгого и лаконичного решения пьедестала и позволял без ущерба для ансамбля значительно уменьшить высоту скульптуры.

Поиски решения пьедестала памятника видны в ряде эскизов, которые показывают дальнейшее развитие творческого замысла в направлении большей простоты и ясности.

В законченном конкурсном проекте высота фигуры с плинтом равна 8,25 м, а соотношение высоты фигуры, пьедестала по верхней террасе (сбоку и сзади), а также по второй сверху террасе и всей высоты холма составляет 5 : 5 : 7 : 9.

В начале 1941 г. состоялось рассмотрение всех конкурсных проектов; был выбран и принят к осуществлению наш проект. Но сомнение вызвало намеченное для сооружения памятника место, взамен которого нам было указано другое. В архитектурно-планировочном задании на разработку окончательного проекта памятника, выданном нам главным архитектором Казани, говорилось: «Постановка памятника на площади имени Куйбышева неудобна по планировочным соображениям, так как при любых вариантах памятник на этой площади теряется, а сама площадь получается слишком велика и объемно раздроблена... По генеральному проекту города расположение общегородского центра с постановкой монументального памятника намечено на площади Первого Мая у Кремля. Эффективная по местоположению, эта площадь не может быть рекомендована для постановки памятника в ближайшее время... Место для памятника в саду против здания университета слишком интимно, более подходит для постановки скульптуры «Ленин в студенческие годы» и не отвечает основной идее предположенного к осуществлению памятника. Единственным местом для постановки памятника в центре города остается площадь Свободы... Эта площадь уже в настоящее время имеет в основном законченный вид».

Дальше в задании указывалось, что улица Карла Маркса и ведущая к речному порту новая магистраль — улица Куйбышева — хорошо связывают площадь со всеми районами города. «Эти два направления и в настоящее время являются главными артериями города, что позволяет признать площадь Свободы центральной и пригодной для проведения общегородских демонстраций, парадов и массовых празднеств. В настоящее время демонстрации также проводятся на этой площади».

Площадь Свободы имеет почти прямоугольную форму и ориентирована своей длинной осью по меридиану; ее размеры достигают в среднем около 180×115 м. Южный фронт площади замыкается новым зданием государственного оперного театра; северный — корпусом завода пишущих устройств, который намечался тогда к сносу; восточный — участком Дома культуры и сада при нем; западный — новым зданием одного из казанских вузов. Поверхность площади наклонна, с падением по диагонали юго-восток — северо-запад на 4 м.

Точное место постановки памятника сразу не было установлено; вначале мы намечали поставить его на самой площади, ближе к зданию театра, лицом к нему.

Снова начались творческие поиски общей архитектурной идеи памятника. Направлены они были прежде всего на выявление его общих размеров и отношения высоты фигуры к высоте пьедестала. При этом я исходил из ставшего для нас, авторов, уже привычным отношения, меньшего единицы; в наших эскизах оно колебалось от 5 : 6 до 5 : 9. Что касается композиционной работы в целом, то она состояла главным образом в поисках силуэта и общей формы.

Затем у меня возникла мысль, что размеры и масштаб площади позволяют уменьшить высоту пьедестала и приблизить скульптуру к находящемуся на площади зрителю. Возникли новые эскизы, в которых высота пьедестала становилась или почти равной высоте скульптуры, или даже меньше ее. Наиболее характерным из них является эскиз, на котором постамент скульптуры представляет собой каменный куб, усложненный рядом обнимающих и подпирающих его дополнительных объемов. Четыре положенных на каменные плиты бронзовых венка завершают углы развитого вширь ступенчатого стилобата.

В это время в связи с уточнением архитектурно-планировочного задания было выдвинуто дополнительное требование: объединить постамент памятника с трибуной, а сам памятник поставить непосредственно на месте подлежавшего сносу здания завода «Пишмаш», в самом начале проектируемого бульвара, который должен был вести к так называемому Федоровскому бугру. При таком решении колонны демонстрантов и войск, участвующих в параде, могли проходить мимо памятника-трибуны, подходя к ней либо по самой площади со стороны улицы Карла Маркса, либо непосредственно по Большой Красной улице, на которую обращен фасад здания завода «Пишмаш».

С архитектурной и градостроительной точек зрения это место не было выгодным, так как основание памятника оказывалось на 5 м ниже отметки площади у здания театра, но с этим директивным указанием необходимо было считаться. Кроме того, место постановки памятника и включение в него трибуны требовало большего развития постамента, в частности, увеличения его высоты.

У меня возникла вызванная изменением первоначального задания новая композиционная идея памятника с развитым ступенчатым стилобатом, используемым для устройства трибуны; в центре его на простом по форме постаменте устанавливалась скульптурная фигура В. И. Ленина. Процесс кристаллизации этого замысла и детального его уточнения виден в серии последовательных эскизов, по которым можно судить о постепенном упрощении первоначальной идеи и придании ей более выразительной и лаконичной формы. Результат этой работы нашел отражение в проектных чертежах и модели. Небольшая трибуна устроена в центре главного фасада, у самого постамента. Боковые и заднее крылья стилобата имели вначале только архитектурно-пластическое значение и включали в себя лестницы, ведущие на трибуну. Постамент с трибуной предполагалось выполнить из красного полированного гранита, а лестничные ступени и пол трибуны — из чистокованого. Нижняя площадка (в три ступени) должна была быть выполнена из темносерого чистокованого гранита.

В таком виде проект и модель памятника в апреле-мае 1941 г. были представлены на рассмотрение и утверждены для детальной разработки архитектурной части и выполнения фигуры В. И. Ленина в проектную величину. Высота фигуры с плинтом в этом варианте проекта была установлена нами равной 6 м.

Вероломное нападение гитлеровской Германии на нашу страну надолго прервало работу над памятником. Только летом 1945 г. мы получили предложение возобновить проектирование и представить проект и метровую скульптурную модель фигуры В. И. Ленина на просмотр в Управление по делам искусств при СНК РСФСР.

Вновь проанализировав наш последний довоенный проект, мы с В. Б. Пинчуком пришли к заключению, что архитектурная часть памятника в отношении замысла не требует изменений и переделок. Что же касается самой скульптуры, то В. Б. Пинчук решил доработать некоторые детали, не меняя в основном идеи и сохранив позу и движение фигуры В. И. Ленина. Внимательное изучение существующей застройки и перспектив завершения площади убедило нас в том, что при постановке памятника на месте корпуса завода «Пишмаш» длинная ось площади хорошо закрепляется на юге зданием театра, на севере — памятником, причем вся площадь остается свободной, что обеспечивает хорошие условия для проведения демонстраций и парадов.

Кроме того, мы считали, что памятник в этом месте будет хорошо фланкироваться будущей (тогда уже спроектированной) жилой застройкой начала бульвара, а его силуэт — прекрасно восприниматься издали на фоне неба и далей, открывающихся за Федоровским бугром.

После просмотра архитектурной части памятника в Москве не потребовалось никаких изменений проекта, так как Художественный совет при Комитете по делам искусств Совета Министров СССР не сделал сколько-нибудь серьезных и обязательных к исполнению замечаний; в целом архитектурная часть проекта была одобрена.

Просмотр скульптуры Художественным советом состоялся в мастерской В. Б. Пинчука в Ленинграде. Высказанные советом пожелания касались главным образом деталей головы, фигуры, складок одежды и т. п., но поскольку они относились к скульптуре, составляющей основу композиции памятника, и были направлены на создание верного, выразительного и наиболее впечатляющего образа Ленина, к ним надо было не только отнестись со вниманием, но и учесть их, не отступая, однако, от уже созданного художественного образа.

Следует отметить, что В. Б. Пинчук очень чутко и внимательно относился к моим замечаниям и советам, понимая, что в процессе нашей совместной работы над памятником я, вероятно, больше и глубже других «вжился» в созданный им образ Владимира Ильича. Это, в свою очередь, налагало на меня обязанность высказывать свое мнение о скульптуре вдумчиво и осторожно. Именно такие взаимоотношения являются одной из основ творческого содружества архитектора со скульптором или живописцем-монументалистом и, более того, с архитектором-соавтором и инженером-конструктором. Непременным условием плодотворной коллективной работы должны быть прежде всего взаимная чуткость и внимание, уважение к творческим предложениям, которые выдвигаются каждым членом коллектива всегда, естественно, только для того, чтобы улучшить результат общего дела.

Наша работа над памятником продолжалась, но от скорого ее завершения мы оказались далеко. Выяснилась полная невозможность перевести в ближайшие годы завод «Пишмаш» в другое место. Следовательно, опять встал вопрос о месте постановки памятника. Так как лучшего места, чем площадь Свободы, найти не удалось, было решено ставить его на самой площади. Я предложил передвинуть памятник так, чтобы он стал перед фасадом временно остающегося здания завода, отделяясь от него Большой Красной улицей. Так как поперечный перекос площади там наиболее ощутим, пришлось бы устроить специальную, довольно значительных размеров площадку с горизонтальной верхней поверхностью, которая пандусами и лестницами связывалась бы с поверхностью площади Свободы, отличающейся от нее по вертикальным отметкам местами до 2 м. В этом случае колонны демонстрантов и войск могли проходить перед памятником-трибуной или разворачиваясь на самой площади, или выходя на нее по специально предусмотренному проезду, проложенному через территорию Дома культуры. Однако все это было сложно и мало удобно. Окончательное решение не было принято, тем более что осуществление памятника временно задержалось по условиям финансирования строительства.

Только весной 1951 г. Комитет по делам искусств при Совете Министров СССР заказал В. Б. Пинчуку выполнение фигуры В. И. Ленина в установленную проектом величину. В связи с тем, что архитектурная часть проекта памятника рассматривалась и была одобрена уже более пяти лет назад, было решено вновь обсудить проект пьедестала с точки зрения «современных задач, стоявших в области монументальной скульптуры».

В это время я жил уже в Москве и работал в Академии архитектуры СССР, а отказываться от продолжения работы над памятником, сулившей осуществление давно задуманного архитектурного замысла, мне не хотелось. Но тогда вновь возник вопрос о месте постановки памятника. В конце концов было решено поставить памятник ближе к зданию театра на пересечении оси площади с осью главного фасада Дома культуры, с тем чтобы середину площади от памятника до Большой Красной улицы превратить в сквер. Такая постановка оставляла на площади между театром и памятником достаточно широкое пространство (70 м), которое позволяло пропускать по улице Карла Маркса колонны демонстрантов таким образом, чтобы они проходили перед трибуной-памятником развернутым строем. Кроме того, в этом случае памятник стоял бы на более высоких вертикальных отметках площади и мог лучше просматриваться спереди, при подходе к площади с улицы Пушкина, Театральной улицы и обоих отрезков улицы Карла Маркса.

Такое расположение памятника было тем более правильным, что размер фигуры (с плинтом) был теперь окончательно установлен в 4,5—5 м, а высота памятника вместе с фигурой — соответственно около 11 м. При этих размерах выбранное для памятника местоположение лучше обеспечивало ему необходимую масштабность по отношению к площади.

Осенью того же года архитектурная часть памятника была рассмотрена Художественным советом Комитета по делам искусств и снова безоговорочно принята как вполне отвечающая современным требованиям; при этом членами совета подчеркивались оригинальность и свежесть архитектурно-композиционного решения.

В. Б. Пинчук приступил к выполнению скульптуры, мне же предстояло перейти к разработке рабочих чертежей пьедестала и трибуны. Однако окончательное выполнение фигуры по ряду причин задержалось, и в 1953 г. выданный В. Б. Пинчуку ранее заказ был аннулирован, а так как появилась реальная возможность сооружения памятника, то Министерство Культуры СССР рекомендовало использовать для памятника в Казани фигуру В. И. Ленина, выполненную скульптором П. П. Яцыно и отмеченную Государственной премией; при этом архитектурная часть памятника сохранялась.

По предложению Министерства культуры я осмотрел эту скульптуру, изображающую В. И. Ленина в спокойной позе, как бы находящимся на трибуне перед началом выступления. Хотя трактовка П. П. Яцыно образа Ленина была иной, чем у В. Б. Пинчука, скульптурная фигура по своим внешним, формальным, качествам полностью отвечала принятому проекту архитектурной части памятника, хорошо сочетаясь с разработанным мной постаментом. Поэтому я дал свое согласие на дальнейшую работу с П. П. Яцыно.

Была изготовлена новая модель памятника, и в сентябре 1953 г. проект был снова представлен на рассмотрение в Казань. 20 сентября состоялось широкое общественное обсуждение, на котором проект в целом, включая место его постановки, был одобрен, а 22 сентября утвержден Исполкомом Казанского городского Совета. При этом мне было предложено учесть в рабочем проекте некоторые замечания, высказанные при его общественном обсуждении и уточненные в заключении главного архитектора города. Прежде всего мне было предложено еще раз проверить размеры и место расположения памятника на крупном макете площади Свободы с ее существующей и будущей застройкой. Это предложение было для меня очень ценным, так как давало возможность дополнительной наглядной проверки правильности общего замысла, а также масштаба и места размещения памятника на площади.

Другие предложения, возникшие в результате общественного обсуждения, оказались труднее осуществимыми. Предлагалось, в частности, усилить идейно-художественную связь памятника с городом. Одно из предложений состояло в том, чтобы поместить на нижней части памятника (трибуне) бронзовый барельеф, отражающий пребывание В. И. Ленина в Казани. В дальнейшем содержание этого барельефа было конкретизировано — он должен был изображать выступление молодого Ленина в декабре 1887 г. на студенческой сходке в Казанском университете. Другое предложение состояло в том, чтобы ввести в архитектуру постамента народный татарский орнамент, который подчеркнул бы связь памятника со столицей республики. Кроме того, мне было указано на необходимость увеличить вместимость трибуны.

Быстро внести изменения в композицию трибуны помогли мне некоторые старые рабочие эскизы памятника. В них я нашел мотив выступающей центральной части трибуны, ограждение которой могло быть хорошим местом для размещения барельефа; они же подсказали мне возможность использования стилобата боковых крыльев в качестве дополнительных трибун подножия памятника. При доработке проекта центральную выступающую часть трибуны с помещенным на ней барельефом я решил усилить, увеличив вынос и добавив поддерживающие эту часть кронштейны.

Использование боковых крыльев как дополнительных трибун осложнялось тем, что устройство их предусматривалось только в варианте памятника более крупного масштаба с фигурой высотой около 6 м. При этом высота уступа (барьера) бокового крыла получалась равной почти 1 м.

В последнем, утвержденном варианте проекта высота каждого из уступов боковых крыльев, при высоте фигуры 4,6 м, была только по 0,6 м, следовательно, один уступ барьером служить не мог. Использовать же для барьера два уступа, иначе говоря, устраивать боковые трибуны почти на уровне площади, казалось мне неправильным.

Решить этот вопрос помог макет, выполненный для проверки масштаба памятника, а также эскизная разработка планировки, благоустройства и озеленения площади. Наличие макета позволило установить, что общую высоту памятника от уровня покрытия площади до верха фигуры следует немного увеличить. С другой стороны, появилось желание несколько приподнять трибуну и изолировать ее от тротуара и дорожек перед памятником и вокруг него, а тротуары по бокам памятника использовать как дополнительные места для представителей городских организаций и общественности, приглашаемых на демонстрации и парады. Эти два обстоятельства породили мысль приподнять весь памятник примерно на один метр, поставив его на небольшую земляную насыпь с откосами, покрытыми газоном и цветами. В обычное время такое решение создавало, кроме того, лучшие возможности обозрения памятника, в частности барельефа, с близких расстояний. Наконец, непосредственное окружение пьедестала живыми цветами и газонами лучше связывало памятник с зеленью и цветниками сквера.

Планируя сквер за памятником, я решал его в основном как партерный, окруженный по периметру невысокими подстриженными деревьями (высотой около 5 м), которые, сгущаясь около памятника, образовывали по бокам его зеленые кулисы, необходимые на мой взгляд, для более органической композиционной связи памятника с площадью.

К этому времени несколько изменились первоначальные градостроительные предположения в отношении площади Свободы и примыкания к ней бульвара, ведущего к Федоровской горке: на расстоянии около 15 м от северной границы площади (Большой Красной улицы) было запроектировано высотное здание Казанского горсовета.

Правда, в дальнейшем, после первого Всесоюзного совещания строителей (ноябрь-декабрь 1954 г.), осудившего архитектурно-строительные излишества, и, в частности, почти повсеместное увлечение высотными зданиями, высота дома Горсовета была понижена до восьми этажей, но и она в условиях застройки Казани была все же значительной. Таким образом, фоном, замыкающим перспективу площади, должно было стать это довольно крупное здание.

Выполнение второго предложения — об использовании орнамента — оказалось для меня наиболее трудным. Меня не смущал сам принцип введения орнамента в строгую, лаконичную, монументальную композицию. Это представлялось мне возможным при условии умеренного применения орнамента. Но установление характера орнамента, выбор для него наиболее подходящего места, материала и способа выполнения требовали осторожного, вдумчивого подхода.

Прежде всего необходимо было предварительно изучить национальный татарский орнамент. Как оказалось, памятников народной татарской архитектуры с ярко выраженными специфическими национальными чертами сохранилось очень мало*. Но в Татарской АССР существует большое прикладное искусство, сохранившееся еще с древних времен в предметах быта, тканях и т. д. К ним прежде всего и пришлось обратиться.

* Например, исторические памятники архитектуры XIII—XIV вв. сохранились недалеко от Казани, в г. Болгаре, бывшем до XV в. столицей так называемой Волжско-Камской Болгарии, коренное население которой после образования Казанского ханства (1436—1552 гг.), слилось с татарско-монгольскими завоевателями (Прим. ред.).

В значительном количестве образцы этого народного искусства собраны в богатом разнообразными экспонатами Казанском городском краеведческом и художественном музее. Внимательно ознакомившись с ними, я пришел к выводу, что наиболее тактичным было бы поместить орнамент на гладкую полированную поверхность камня, дав его в виде совсем плоского изображения на нейтральном фоне, заглубленном на 1—2 мм с помощью насечки. При этом рисунок орнамента, выделяющегося на матовом, более светлом фоне, сохранил бы связь с гладью каменных полированных плоскостей.

Бронзовый вал в нижней части пьедестала я переработал, заменив классическую по характеру гирлянду из лавровых и дубовых листьев рельефным бронзовым же валом из наискось идущих цилиндрических жгутов, чередующихся с бусами — мотив, который я нашел в одном из экспонатов казанского музея. Это был единственный найденный мной татарский орнамент достаточно сильного рельефа.

Стараясь не злоупотреблять количеством орнаментальных пятен, я распределил их следующим образом. Чисто геометрический орнамент я поместил на верхнем уступе, сразу же под бронзовым плинтом фигуры; растительный, типа повторяющегося в двух положениях стилизованного цветка лилии, — на наклонном плоском профиле над бронзовым валом пьедестала; две вертикальные плоские пилястры с растительным орнаментом — по бокам барельефа, на центральной, выступающей части средней трибуны и, наконец, восемь вписанных в шестиугольники (на модели — в накладные круги) орнаментальных пятен — в углах барьера средней трибуны. Эти пятна должны были представлять собой эмблемы некоторых современных профессий, окруженные татарским народным растительным орнаментом; они были нарисованы в четырех вариантах, повторявшихся, следовательно, каждый два раза.

Со всеми этими дополнениями и изменениями проект памятника В. И. Ленину был мной доработан и в середине января 1954 г. снова представлен на широкое общественное обсуждение.

Как и следовало ожидать, состав участников общественного просмотра на этот раз был в большей своей части другим, да и многие из участников предыдущего обсуждения, видимо, не помнили своих прежних впечатлений и в этот раз высказывали суждения, иногда совершенно противоположные тем, с которыми они выступали прежде.

Тем не менее во всех критических замечаниях я старался найти то здоровое и рациональное, что в них, как правило, бывает и может действительно помочь делу.

Следует подчеркнуть, что общественное обсуждение и критика того или иного произведения архитектуры может в большой степени помочь его автору выбрать наиболее верное творческое направление, которое больше всего отвечает общей линии общественного развития, эстетическим взглядам, идеологии общества и соответствует его материальным условиям.

В этом и состоит задача всякого художника, в том числе архитектора, который хочет быть понятным, а следовательно, полезным своим современникам.

На последнем общественном просмотре проекта, в потоке разноречивых высказываний и оценок, было сделано два ценных для меня замечания: первое — пожелание дать более сдержанное решение центра пьедестала памятника, в частности, уменьшив вынос среднего выступа трибуны с барельефом и отказавшись от мощных поддерживающих его кронштейнов. Второе — несколько сократить применение орнамента за счет отказа от него в верхней части постамента (под плинтом скульптуры) и от угловых медальонов с эмблемами.

Обе эти рекомендации я выполнил, хотя об угловых орнаментальных медальонах немного жалею. Мне кажется, что в окончательном виде на пьедестале осталось меньше орнамента, чем это требовалось по композиции, и что угловые медальоны больше оправдали бы введение орнамента в архитектуру памятника.

На последнем этапе работы над проектом я проверил и уточнил пропорции памятника. В основу построения пропорциональной системы композиции мной были положены следующие соображения. Поскольку главным элементом памятника являлась скульптурная фигура В. И. Ленина, к этому моменту уже отлитая из бронзы, то за исходный модуль всей пропорциональной системы я принял высоту фигуры, которая в натуре равнялась 4,4 м и имела бронзовый плинт высотой 0,25 м. Сделав ряд расчетов и графических проверок, я убедился, что эта основа дает возможность, внеся ряд незначительных поправок в размеры отдельных частей сооружения, построить стройную систему пропорций золотого сечения, которой подчиняется композиция всех фасадов памятника — переднего, заднего и бокового.

Исходя из фактической высоты скульптуры, я получил следующий пропорциональный ряд чисел, которому, как это видно на чертеже, отвечают все основные вертикальные размеры памятника: M1 = 440 см; M2 = 272 см; M3 = 168 см; M4 = 104 см; M5 = 64 см; M6 = 40 см; M7 = 25 см; M8 = 15 см.

Переходя к горизонтальным его измерениям, я нашел, что здесь основой, тоже своего рода модулем, является ширина основного параллелепипеда, постамента фигуры. Его квадратное сечение близко к горизонтальным размерам плинта, также квадратного в плане и равного 152×152 см.

Сечение постамента по проекту было установлено равным 190×190 см. Хотя при переходе от плинта постамент имел два небольших горизонтальных уступа, его основное сечение по отношению к размерам плинта казалось все же великоватым. Я уменьшил его до 181×181 см (181 см составляет ⅔ от M2 = 272 см). Таким образом, установился модуль ряда горизонтальных размеров памятника, равный ⅔ × 0,618 × 440 = 181 см.

Весь же пропорциональный ряд для установления горизонтальных размеров памятника представился в следующем виде: H1 = 181 см; H2 = 112 см; H3 = 69 см; H4 = 43 см; H5 = 26 см; H6 = 16 см; H7 = 10 см.

Иными словами, каждый член второго ряда Hx = ⅔ Mx. Переходный коэффициент, равный ⅔, в свою очередь является основной характеристикой так называемого «египетского» равнобедренного треугольника с основанием, равным 4, и высотой — 3 единицам. Построив из верхней точки памятника на его вертикальной оси такой треугольник высотой, равной всей высоте памятника, я получил его основание, которое должно было стать шириной основания памятника по нижнему уступу. Эта величина лишь незначительно отличалась от проектной.

На чертеже построения пропорций совмещены контуры силуэта памятника по предыдущему варианту проекта (тонкая линия со штриховкой) и исправленного мной силуэта окончательного проекта (жирная линия).

Далее путем ряда прикидок я убедился, что разделив принятый мной горизонтальный размер основания памятника на 20 частей и построив на них 10 подобных египетских треугольников, я получил своего рода контрольную сетку, с помощью которой легко устанавливаются важнейшие точки построения главного фасада и, следовательно, его основные размеры. Этой же системе я подчинил построение заднего фасада. Так же легко были приведены в эту систему и боковые фасады*. Для этого оказалось достаточным построить сетку из семи таких же подобных треугольников.

* На чертеже построения пропорций контур бокового фасада в частях, отличающихся от переднего фасада, показан двойной линией: тонкой сплошной и второй пунктирной (Прим. автора).

Мне могут возразить, что подобные рассуждения хороши только для графического построения фасадов на ортогональном чертеже, а в натуре, т. е. в пространстве, все будет восприниматься иначе и потребуется введение ряда поправок на зрительное восприятие (перспективное искажение принятых пропорциональных отношений). Я далеко не уверен в необходимости таких поправок, по крайней мере, для всех без исключения случаев. К тому же мы еще и не знаем всей системы закономерностей, по которым могли бы их вносить. Пока еще мы только пытаемся их раскрыть. Ведь даже архитектура античной Греции периода ее высшего расцвета нами с этой стороны недостаточно изучена. Мне кажется, что приведение архитектурных пропорций к определенной закономерности в ортогонали, изображающей пространственное сооружение, подчиняет всю его структуру определенной гармоничной системе, наличие которой наш орган зрения, достигший высокой степени развития за многие тысячелетия зрительного восприятия внешнего мира, ощущает в известной мере уже непроизвольно, без необходимости введения каких-либо дополнительных поправок, кстати сказать, изменяющих установленные пропорциональные отношения. Во всяком случае этот довольно интересный вопрос нуждается еще в научной разработке.

В данном случае следует обратить внимание на то, что принятая мной система пропорционального построения архитектурной композиции памятника является по существу не плоскостной, а пространственной. Легко представить себе вместо десяти таких треугольников, которым подчиняется построение всех четырех фасадов, систему десяти пирамид, проекциями которых являются эти треугольники. Ребра этих пирамид в пространстве пройдут через те же важнейшие точки объема памятника; в отдельных случаях они будут лежать на секущих систему пирамид плоскостях, параллельных плоскости основания памятника. Иначе говоря, принятая мной закономерность построения объема памятника полностью выявляется и в пространстве.

В соответствии с замечаниями, высказанными при последнем рассмотрении и окончательном утверждении проекта, эти изменения были мной внесены в рабочие чертежи, скорейшее окончание которых было необходимо для заготовки и обработки камня. Шел апрель, когда я их закончил, а срок открытия памятника был приурочен к XXXVII годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Руководство Министерства промышленности строительных материалов получило указание правительства оказать Казанскому горсовету всемерную помощь в сооружении этого памятника. Работникам Горисполкома было предложено использовать запасы камня, имевшиеся на заводе «Камнеобработка» (станция Водники Савеловской железной дороги), с тем чтобы там же была произведена и его полная обработка. Однако необходимого количества нужного нам красного гранита на складах завода мы не нашли. Зато на заводских складах оказалось некоторое количество отличного красного шокшинского кварцита в блоках и частично в уже отполированных плитах разных размеров. Срочно был сделан их полный обмер. При этом оказалось, что размеры блоков и плит не совпадали с размерами, установленными рабочим проектом. Поэтому мне пришлось в течение нескольких дней заново перепроектировать всю облицовку. Так как наличие плит давало большую экономию времени, необходимого на заводскую обработку и полировку камня, мне всюду, где это не отражалось на внешнем виде облицовки и не создавало конструктивных осложнений, пришлось отказаться от предусмотренных проектом блоков, перейти в основном на плиты и соответственно изменить все рабочие чертежи. Больше того, стремясь к уменьшению трудовых затрат на дополнительную обработку камня (для нас это было прежде всего экономией времени), а также к уменьшению бесполезных отходов, что при большой стоимости кварцита и трудности его обработки было весьма существенно, я должен был проделать большую скрупулезную работу по наиболее целесообразному подбору блоков и плит по размерам, наиболее близко подходящим к проектным размерам камней. Каждый ряд облицовки поэтому приходилось переделывать по нескольку раз. Пришлось значительно переработать также систему крепления облицовки. Большую помощь в этой работе мне оказал инженер-конструктор Е. А. Попов. О его квалифицированной помощи в разработке рабочих чертежей я вспоминаю с большой признательностью. В его лице я нашел прекрасного товарища по работе.

На этом моя работа над памятником закончилась, если не считать авторского надзора, который в основном состоял в наблюдении за подготовкой гранитной облицовки на заводе, а что касается осуществления проекта в натуре, то мне удалось выехать в Казань, к сожалению, всего лишь два раза.

Тем не менее, я получил большое моральное удовлетворение от этой работы, так как, насколько мне известно, памятник В. И. Ленину казанцам нравится и является предметом их гордости, а это, в конечном счете, самое главное.

поддержать Totalarch

Добавить комментарий

CAPTCHA
Этот вопрос задается для предотвращения попыток автоматической регистрации